Братья Стояновы
Нажмите для просмотра

Братья Стояновы

0
(0 голосов)12345

Диафильм, 44 кадра Код для вставки:

281 просмотр Код для liveinternet.ru:

И если в страну мою недруг ворвется,
Найдет он могилу себе.
Клянусь,— пока сердце в груди моей бьется,
Отчизна, я – верен тебе.
Эти стихи написал четырнадцатилетний партизанский поэт Юра Стоянов, один из трёх братьев Стояновых, о которых я хочу рассказать тебе.
1941 год. Старший, Анатолий, окончил десять классов. Средний, Юрий,— семь. Ну, а младшему, Мите, было всего двенадцать лет.
Ноябрьской ночью 1941 года в Старый Крым ворвались фашисты. Наутро на всех заборах уже белели приказы немецкой комендатуры.
Прочитав приказ, Юра Стоянов нарисовал на нём внушительную фигу и в тот же день пришёл к своему школьному учителю Никите Игнатьевичу Холоду. О чём они говорили, никто не знал.
Но с этого дня по одному и небольшими группами в лес потянулись пионеры и комсомольцы. У многих из них было оружие, добытое у врага.
Через месяц 5-й молодёжный отряд был готов вступить в открытую борьбу с оккупантами.
Юра Стоянов, лучше других ребят знавший окрестности Старого Крыма, стал командиром разведчиков. Его группа каждый день проникала в город и собирала сведения о враге.
Каждый раз братья Стояновы заходили к матери, Марине Григорьевне, которая сообщала сыновьям все городские новости.
Группа Юры добывала и продовольствие. Местные жители помогали партизанам чем могли, отдавая иногда последний кусок хлеба.
С продовольствием было особенно худо. Вот уже месяц партизаны ели одни сухари и коренья. И Юра решился на отчаянный шаг. С горсткой своих разведчиков он устроил засаду на Симферопольской дороге, по которой немцы перегоняли скот.
Вскоре завязался бой.
Не потеряв ни одного своего человека, Юра Стоянов пригнал в лагерь 400 овец. – «От всей бригады спасибо тебе, командир»,— сказал дядя Саша, комбриг Александр Александрович Куликовский.
— «Ну, а в комсомол вступать не пора? — помолчав, спросил дядя Саша.— «Вступлю, когда уложу сотого фашиста и сравняю личный счёт. Сегодня он пополнился ещё тремя».
— «Дядя Саша,— спросил Юра,— имею ли я право разрезать… мой галстук? Мы нигде не можем достать кумача для партизанских просветов… на папахи». – «Как коммунист, как твой старший товарищ и командир — разрешаю. Действуй, сынок!»
Вечером Юра собрал разведчиков у костра: «Ребята! Этот галстук был вымпелом нашей группы. Сейчас у каждого из вас будет гореть на папахе его алая ленточка. Тридцать маленьких пионерских знамён. Их вы должны пронести до победы!»
А наутро партизаны уже дрались с карателями. Весь свой огонь фашисты сосредоточили на горе Бурус, где занимал оборону 5-й молодёжный отряд.
Дважды враг прорывался к самой вершине горы, дважды закипал яростный рукопашный бой.
Шестая за день атака. Всё гуще ложатся вокруг окопов немецкие мины, всё ближе цепи фашистов. Выложив на бруствер гранаты, Юра отдал приказ: «Стрелять, когда подойдут вплотную!»
Уже слышно, как хрустят камни под сапогами карателей, уже отчётливо видны их потные рожи. Тридцать метров… двадцать метров… – «Огонь!»
Привстав, Юра одну за другой швырял гранаты. И вот уже дрогнули и покатились вниз вражеские цепи. – «Нет, сволочи, не ходить вам по нашей земле!»
И в этот момент земля под Юрой качнулась, опрокинулся и встал на ребро купол бескрайнего крымского неба. – «Осколком навылет!» — прошептал Толя Стоянов, склоняясь над братом.
Юру Стоянова, разведчика и партизанского поэта, похоронили у подножия горы Бурус. В нагрудном кармане у него нашли окровавленный листок бумаги: «Счёт сравнял. Прошу принять меня в Ленинский комсомол…» С тех пор гору Бурус в память о Юре зовут Стояновой горой.
После смерти Юры командиром группы стал Анатолий. Ходить на разведку в Старый Крым становилось всё опаснее. Немцы установили слежку за каждым домом, из которого, по их подозрениям, кто-то ушёл в лес. По улицам города круглые сутки ходили фашистские патрули.
Ребята пробрались домой поздней ночью, а утром дому Стояновых была оказана «особая честь» — к ним явился шеф полевой жандармерии Альфред Михельсон.
Мать Стояновых никогда не видела более зверского лица. Она запомнила Михельсона на всю жизнь, узнала бы его среди тысячи других.
Следом за Толей и Митей было арестовано несколько человек из городского подполья.
Братьев Стояновых пытали больше месяца. Ничего не добившись, начальник штаба Отто Кляммт и старший палач комендатуры ГФП-312 Альфред Михельсон повели ребят на расстрел. Перед смертью Митя плюнул Михельсону в лицо: «Стреляйте, гады! За нас отомстят!..»
А через несколько дней 5-й молодёжный отряд, разгромив фашистов, вступил в Старый Крым.
Освободив город, партизаны стали искать предателя, который погубил старокрымское подполье. И тогда-то пополз злой слух, что братья Стояновы не выдержали пыток и выдали своих товарищей. Этот страшный слух жил двадцать лет, и двадцать лет не верила ему мать Стояновых.
И вот однажды погожим весенним днём к Марине Григорьевне пришёл какой-то человек и сказал: «Вас вызывают к военному следователю».
В кабинете военного следователя Марина Григорьевна увидела мужчину. Он сидел к ней спиной. Следователь, продолжая допрос, спросил: «А фамилия Стояновых вам ни о чём не говорит?» — «Нет, вы меня с кем-то путаете». – «Тогда познакомьтесь с матерью братьев Стояновых».
Человек вскочил как ужаленный и обернулся к Марине Григорьевне. Челюсть у него отвисла, левый глаз дёргался.
Мать долго, в упор смотрела на него.
Потом сняла с головы платок и протянула следователю: «Завяжите ему один глаз».— Следователь недоуменно пожал плечами, взял платой и выполнил просьбу.
— Таким его узнает каждый,— тихо звучали слова Марины Григорьевны.— Смотрите: главный палач тайной полевой полиции 312! Альфред Михельсон, или Альфред Косой. Рыжая Крыса.
— «Почему она здесь?! — истерически взвизгнул палач.— Я сам отправил её в лагерь смерти! Она должна была умереть!» — «Не все умирают даже в лагерях смерти»,— ответила Марина Григорьевна.
Только через двадцать лет сбылись слова Мити Стоянова: «За нас отомстят!» Возмездие пришло, и Михельсон вместе с другими бывшими гестаповцами получил полный расчёт за свои страшные дела.
Один из боевых друзей братьев Стояновых показал мне узкую выцветшую ленточку шёлка: «Это частица того самого галстука! Кусочек большого и светлого сердца нашего Юры. Немногим удалось донести его до победы».
На улице братьев Стояновых в сквере лежат под могильными плитами старокрымские мальчишки вместе со своим учителем Никитой Игнатьевичем Холодом.
Видишь, сколько здесь плит?.. И под каждой из них лежат мальчишки твоих лет. Они отдали за тебя самое дорогое — свою жизнь. Вечная им память и пионерский салют!

Жанр: Для среднего школьного возраста.

© Студия «Диафильм», 1965.

Качаев Юрий.
Художник: Фомин М..
Редактор: Калашникова Г..
Художественный редактор: Усайтис Л..