Холодное сердце. Диафильм второй
Нажмите для просмотра

Холодное сердце. Диафильм второй

4
(1 голос)12345

Диафильм, 42 кадра Код для вставки:

322 просмотра Код для liveinternet.ru:

На следующий день Петер чуть свет отправился к вдове старого Винкфрица. Он быстро поладили, и завод со всеми работниками перешел к новому хозяину.
Вначале стекольное дело очень нравилось Петеру. Целые дни, с утра до вечера, он проводил у себя на заводе. Больше всего он любил смотреть, как работают стеклодувы. Иногда и сам брался за длинную трубку и выдувал какую-нибудь затейливую, ни на что не похожую фигурку.
Но вскоре это ему надоело, и он стал приходить на завод все реже. А началось все с того, что Петеру вздумалось заглянуть в трактир. Там было весело, а посреди зала лихо отплясывал король танцев — Вильм Красивый.
Петер подхватил какую-то девушку и стал с ней в пару против Вильма Красивого. Ну и пляска же это была! С тех пор как стоял этот трактир, никто никогда не видел ничего подобного.
Наплясавшись вволю, Петер подсел к Иезекиилу Толстому, который играл в кости. Он сразу же проиграл, но Стеклянный Человечек исполнил его желание: как только Иезекиил положил свой выигрыш в карман, в кармане у Петера тоже прибавилось.
С тех пор Петер стал проводить за игорным столом все дни, и праздничные, и будничные. Люди так привыкли к нему, что называли его просто Петером-игроком.
Однако Петер с удивлением стал замечать, что денег у него становится все меньше и меньше: завод приносил ему теперь не доходы, а убытки.
— Ничего, если даже они и продадут мой завод, — успокаивал он себя, — у меня все-таки останется толстый Иезекиил. Пока у него в кармане есть деньги, я не пропаду.
А между тем случалось именно то, чего он не предвидел. Однажды в воскресенье Петер как обычно сел играть с Иезекиилом Толстым. Сколько раз не бросал тот кости, у Петера всегда было больше ровно на два очка.
Наконец Иезекиил выложил на стол свои последние пять гульденов. Петер выиграл, и тогда толстый Иезекиил нетерпеливо сказал ему:
— Дай мне скорее десять гульденов, и будем продолжать игру!
Петер сунул руну в карман. Пусто! Он пошарил а другом кармане — а там не больше.
Петер вывернул оба кармана наизнанку, но не нашел в них даже самой мелкой монеты. Стеклянный Человечек сдержал свое слово: Петер хотел, чтобы денег у него было столько же, сколько в кармане у Иезекиила Толстого, и вот у Иезекиила нет ни гроша, и в кармане у Петера — ровно столько же!
Хозяин трактира и Иезекиил Толстый смотрели на Петера, вытаращив глаза. Первый решил, что он попросту не хочет расплатиться, второй, — что боится поверить в долг. Они вдвоем накинулись на Петера, избили его, сорвали кафтан и вытолкали за дверь.
А когда утром Петер пришел на свой стекольный завод, он застал там начальника округа и трех судейских, которые описывали его имущество. Не дожидаясь, покуда судейские кончат дело, Петер вышел за ворота и бегом пустился в лес.
Он пробежал мимо старой большой ели прямо до канавы, за которой начинались владения Михеля-Великана. Одним прыжком перемахнул Петер на ту сторону, и едва отдышавшись, крикнул:
— Господин Михель! Михель-Великан!..
Не успело эхо откликнуться на его крик, как перед ним словно из-под земли выросла знакомая страшная фигура Михеля-Великана:
— Ага, пришел-таки! — сказал он смеясь.— Ну что, до чиста облупили тебя? Да полно, не горюй. Пойдем-ка лучше ко мне, потолкуем… Авось сговоримся…
Они дошли до большого каменного дома и переступили порог просторной горницы. Михель-Великан отворил дверь в соседнюю комнату и поманил Петера рукой.
— Входи сюда, приятель, не бойся! Тут есть на что поглядеть.
Петер вошел и не поверил слоям глазам. Вдоль стен на деревянных полках стаяли рядами стеклянные банки, и в каждой банке лежало человеческое сердце. Сверху на ярлычке было написано имя и прозвище того, в чьей груди оно раньше билось.
На одном было написано «сердце господина начальника округа», на другом — «сердце главного лесничего», на третьем просто «Иезекиил Толстый», на четвертом — «король танцев»… Словом, много сердец и много почетных имен, известных в округе.
— Видишь, — сказал Михель-Великан, — ни одно из этих сердец не имеет больше никаких огорчений. Их бывшие хозяева избавились раз и навсегда от всяких забот, тревог, неприятностей и прекрасно чувствуют себя. Отдай и ты мне свое сердце, и увидишь, как тебе будет хорошо жить на свете.
— Да, но что я буду иметь и груди вместо сердца? — спросил, запинаясь, Петер.
— А вот что, — Михель выдвинул какой-то ящик и достал оттуда каменное сердце. — Конечно, оно немного холодит, но это приятная прохлада.
— По правде сказать, не этого я ожидал от вас, — сказал Петер. — Мне нужны деньги, а вы мне предлагаете камень.
— Ну, я думаю, ста тысяч гульденов хватит тебе на первое время, — сказал Михель. — Если сумеешь выгодно пустить их в оборот, ты можешь стать настоящий богачем.
— Сто тысяч! — закричи, не веря своим ушам Петер, и сердце его забилось так сильно, что он невольно придержи его рукой. — Господин Михель, я согласен на все! Дайте мне деньги и ваш камешек, а этого бестолкового барабанщика — сердце можете взять себе.
Так началась новая жизнь господина Петера Мунка. Он воротился в Шварцвальд еще богаче, чем был. Начал торговать лесом, но это было только для вида. На самом деле он торговал не лесом, а деньгами: давал их взаймы и получи назад с лихвою.
Мало-помалу половина Шварцвальда оказалась у него в долгу. Целые толпы должников днем к ночью осаждали его двери. Однако все уладилось их нельзя лучше, когда Петер обзавелся двумя овчарками. Стоило спустить их с цепи, как вся эта, по выражению Петера «кошачья музыка», мигом прекращалась.
Но больше всего досаждала ему «старуха» (так называл он свою мать госпожу Мунк). Вернувшись, он даже не зашел в ее хижину. Старая, полуголодная, больная, она приходила к нему во двор, опираясь на палку, и робко останавливалась у порога. Петер доставал из кармана несколько медяков и, кликнув слугу, высылал матери.
С каждым днем он делался все богаче и богаче, но веселее ему не становилось. Тогда он реши жениться, выбрав в супруги самую красивую и скромную девушку во всем Шварцвальде Лизбет, дочь бедного дровосека.
Не радостно жилось Лизбет в богатом доме ее мужа. У нее было доброе сердце, и, зная, что в доме сундуки ломятся от всякого добра, она не считала за грех накормить бедную старушку, вынести несколько монет нищему старику.
Однажды к дому Мунка подошел очень дряхлый старичок с тяжелой поклажей на спине и попроси у Лизбет напиться. Когда же молодая женщина вынесла старичку большую кружку вина и свежего хлеба, это увидел ее муж — каменное сердце. Петер размахнулся и ударил жену.
Не успев даже вскрикнуть, Лизбет упала на руки старика.
— Угольщик Мунк! — сказал вдруг старик хорошо знаковым Петеру голосом Стеклянного Человечка, — Ты сломал самый прекрасный цветок в Шварцвальде. Я бы мог испепелить тебя! Но ради этой бедной, кроткой женщины дарю тебе еще семь дней жизни. Если за эти дни ты не раскаешься — берегись!
Прошло несколько дней. С утра до ночи бродил Петер по дому, не зная, за что взяться. А ночью, стоило только ему закрыть глаза, его будил тихий голос убитой им Лизбет:
—Петер, достань себе горячее сердце! Достань себе горячее сердце, Петер!
И когда седьмой день был уже на исходе, Петер решился. Прискакал на коне к Еловой горе и, проговорив заветные слова, вызвал Стеклянного Человечка.
— У меня осталось еще одно желание, — сказал ему Петер. Выньте из моей груда мертвый камень и дайте мне мое живое сердце.
—Ступай к Михелю-Голландцу, это он раздает золотые монеты и каменные сердца, — ответил Стеклянный Человечек. — Конечно, он ни за что не захочет отдать твое сердце, но перехитрить его не так уж трудно.
И Стеклянный Человечек сказал Петеру и ухо все, что надо делать.
— Что за деньгами пришел? — спросил тот, явившись. — За этим дело не станет.
— А какой ты все-таки ловкий обманщик, Михель, — сказал Петер, ссыпая в мешок полученные монеты. — Ведь я было совсем поверил, что ты вынул мое сердце и положил вместо него камень.
Михель даже рот раскрыл от удивления.
— Ты сомневаешься в том, что у тебя каменное сердце. Но это так. Иди сюда! Видишь, вот оно здесь, а этой стеклянной банке. И я могу, не причинив тебе ни малейшего вреда снова поменять их местами. Вот изволь.
Он вытащил у него из груди камень, а настоящее сердце вложил туда, где ему я следовало быть.
— Видишь, как все просто делается? — самодовольно ухмыльнулся Михель-Великан. — Ну, теперь давай — я положу его на место.
— Оно и так и месте! — сказал Петер спокойно, — Я больше не отдам тебе моего сердца.
— Вот ты каков! — закричал громовым голосом Михель. — Ну что ж, посмотрим, как ты не отдашь!
Огромной зелено-бурой змеей сжимал злой волшебник тело Петера, дымными языками пламени лизал ему лицо и руки, пенистым гребнем воды застилал ему глаза. Но горячее сердце Петера было тверже каменного.
И волшебная сила покинула Михеля-Великана. Он вдруг съежился, стал тише воды и ниже травы и наконец, жалким червяком уполз в свое логово.
А потом Петер поднял голову, и сердце в его груди радостно забилось. Перед ним стоим его мать и жена.
— Они простили тебя, Петер, — сказал ему Стеклянный Человечек. — Потому что ты раскаялся от всего сердца. Ведь оно у тебя теперь не каменное. Воротись домой и будь по-прежнему угольщиком. Если ты станешь уважать свое ремесло, то всякий с радостью пожмет твою почерневшую от угля, но честную руку.
И Петер с женой матерью пошел домой. От богатой усадьбы не осталось и следа. Как же они все удивились, когда увидели вместо старой хижины новый красивый домик. В печке, весело трещал огонь, стол был накрыт, а на полках вдоль стен переливалась всеми цветами радуга разноцветная стеклянная посуда — подарок Стеклянного Человечка.
Много лет в согласии прожила семья угольщика Петера Мунка. О своих прошлых днях он говорил:
—Знал я на своем веку и богатство, и бедность. Были у меня раньше каменные палаты, но и сердце в моей груди было каменное. А теперь у меня только домик с печью — да зато сердце человечье.

Жанр: Детские.

© Украинская студия хроникально-документальных фильмов, 1988.