Таня-революционерка
Нажмите для просмотра

Таня-революционерка

5
(3 голоса)12345

Диафильм, 50 кадров Код для вставки:

299 просмотров Код для liveinternet.ru:

Это было в декабре 1905 года. Таня жила в двухкомнатной квартире в фабричном районе города. Отец её был наборщик в типографии, мать — портниха.
Таня проснулась рано утром и очень удивилась, почему так тихо. И почему папа не собирается на работу? Разве ещё рано? — «Мама, почему нет гудков?» — спросила она. Мать, не ответила.
— «Папа, почему ты не встаёшь?» — Отец улыбнулся: «Не загудят нынче гудки. Танюшка: забастовка у нас началась».
Прибежав в школу. Таня увидела, что в классе нет её подружки Симы и ещё двух девочек. А подружка Поля шепнула ей, что отца Симы и ещё многих рабочих ночью арестовала полиция.
Первый урок был закон божий… Батюшка долго говорил о том, что рабочие взбунтовались, против царя пошли и что бог их за это накажет. Дети слушали и молчали.
Возвращаясь из школы, Таня не узнавала улиц. Тихо. Фабричные трубы не дымят. Прохожих на улице мало, и те идут не спеша, разговаривают о чём-то вполголоса.
Вдруг навстречу — Сима, несёт хлеб из лавки. Бледная, глаза заплаканы.
Пошли вместе, — «У твоего папы нашли что?» — спросило Таня. — «Под матрацем штук пять прокламаций нашли», — сказала Сима.
Из-за угла выехал казачий разъезд. Группа рабочих на улице проводила их гневными взглядами. — «Вон они, проклятые!» — прошептала Сима.
Вечером Таня заболела. Она лежала в постели и дремала. Когда в комнату вошёл отец, она даже не открыла глаз. — «Тише, — сказала мать, — Танюшка спит».
— «Пусть спит, — зашептал отец, — Принёс я…» — «Ой, как я боюсь за тебя! — шепнула мать.— Если попадёшься с этим, насидишься в тюрьме!»
— «Ты жена большевика и не смеешь трусить, — сказал отец. — Пора нам добыть себе свободу и человеческую жизнь.
— Гляди, совсем новенькие». — Таня приоткрыла глаза и увидела шрифт — много свинцовых кусочков и на каждом — буковка, выпуклая и шиворот-навыворот. Точно такие, какие она видела в типографии, когда отцу приносила обед.
— «В Москве началось вооружённое восстание, — шептал отец, — мы завтра напечатаем прокламации, будем призывать и наших рабочих восстать с оружием в руках против угнетателей».
— «Я знаю, что так надо, — сказала мать. — Но душа у меня не на месте, А вдруг найдут у тебя шрифт…» — Дальше Таня не слышала: она заснула.
Проснулась Таня от того, что кто-то трогал её подушку. — «Мама, кто в той комнате разговаривает?» — спросила она. — «Обыск, полиция. Ты спи, авось тебя не тронут!»
В комнату вошёл городовой. — «Хозяйка, ну-ка, выходи!» — приказал он. — «А тут дочка больная спит», — сказала мать. — «Пусть она спит, а ты в ту комнату ступай», — ответил городовой.
Они вышли, и дверь закрылась. Таня вся дрожала от испуга. И вдруг вспомнила: «А где же шрифт?.. Мама что-то под подушкой рылась… Ну конечно он там, завязанный в тряпку» — Таня так и обмерла.
Она достала узелок из-под подушки. Куда спрятать? Ведь под подушкой найдут! Нашли же прокламации у Симиного отца! Сима говорила: всюду ищут…
Куда же спрятать? Если полиция найдёт на дому у наборщика шрифт — ясно зачем он ему: прокламации печатать… Спрятать скорее, а то не сдобровать папе!
Нет в комнате укромного места! На печку закинуть? Тяжелый он, не добросить… А надо спрятать! Но куда?
Разве вот что попробовать — в кувшин? Ну, так и есть, в нём молока ещё много.
Нужно только убрать кувшин со стола, чтобы в глаза не бросался. Подальше, на подоконник!
Крепко узел затянут… Руки трясутся — никак не развязать! Надо рвануть зубами.
Ой, как громко зашуршал шрифт! А вдруг там услышат, войдут? Скорей, скорей!
Молоко поднялось до самых краёв, а шрифта ещё много… Придётся отпить. Чуть не поперхнулась!
Тряпку замочило молоко. Разложить надо её и горстями сыпать. И снова молоко наравне с краями. Ещё отпить надо!
Ух, всё там, до последней буковки! Теперь скорее бросить тряпку в корзину с лоскутами — и притвориться спящей.
— «Только не троньте девочку, она очень больна», — попросила мать, войдя в комнату с приставом и городовым, — «Нечего тут! — прикрикнул пристав, — Берите девчонку на руки».
Таня, словно без чувств, лежала на руках отца. Ей было очень страшно и очень жалко маму, и сказать-то маме нельзя, что шрифта под подушкой уже нет.
Она слышала, как сбросили её подушку и как шарили в кровати. — «Ладно, — сказал пристав, — можете класть девчонку».
Таня легла так, чтобы, чуть приоткрыв глаза, смотреть, как обыскивают. И вдруг увидела: пристав направился к окну
и наклонился всей своей тушей прямо над её кувшином. Неужели догадался?.. Нашёл! У Тани замерло сердце.
Пристав сердито выругался: «Ходи из-за вас тут по ночам! Какая пурга за окном. Хозяйка, чего расселась? Очисти стол, протокол писать буду».
Тут Таня впала в забытьё и не слышала, что было дальше.
Когда она проснулась, было уже утро. Она чуть не закричала от радости, увидя отца. Цел папа, дома! Не арестован! — «Где же шрифт? Как в воду канул!» — недоумевал отец.
Таня расхохоталась и крикнула: «Не в воду, папа! В молоко!» — «Она бредит», — сказал отец.
А Таня смеялась: «Есть сказка. Жили старички, а у них кувшин волшебный был. Они молоко пьют, а он всё полный. Так и у вас с мамой!»
— «Танюшка, это ты его сюда?» — удивился отец.
— «Настоящая из тебя революционерка выйдет! Молодец не растерялась!» — говорил отец, прижимая Таню к груди.
— «Как это так — «выйдет»? — возмутилась Таня. — Разве я уже не революционерка?» — «Верно, — улыбнулся отец, — и твоя капля в общем деле есть».
В сумерки отец рассыпал шрифт по всем карманам и, как будто с пустыми руками, ушёл из дому. Он отправился печатать прокламации.
Таня с матерью ждали его возвращения ни живы, ни мёртвы. Таня вспомнила отца Симы. А ну как и её папа…
— «Наконец-то! А мы уже не знали, что и думать!» — «Чего вы, глупые? — засмеялся отец. — Всё в порядке! Пригодился шрифт, который Танюшка спасла!»
Через несколько дней в городе началось вооружённое восстание.

Жанр: Детские.

© Студия «Диафильм», 1979.

Верейская Е..
Художник: Новозонов О..
Редактор: Семибратова Татьяна.
Художественный редактор: Дугин Владимир.