За три моря (Часть первая)
Нажмите для просмотра

За три моря (Часть первая)

0
(0 голосов)12345

Диафильм, 39 кадров Код для вставки:

183 просмотра Код для liveinternet.ru:

1466 год. Ясным осенним днем вниз по Волге плыл разукрашенный коврами корабль. Из Москвы возвращался шемаханский посол Асан-бек. На двух ладьях его сопровождали русские и бухарские купцы.
Татары, кочевавшие на Волге, чинили русским купцам всяческие обиды, поэтому плыть в далекие южные страны отважились лишь самые смелые и бывалые торговые люди. Предводителем они выбрали тверского купца Афанасия Никитина: он знал грамоту и говорил по-татарски.
Караван благополучно приближался к Астрахани. Однажды вечером корабль бросил якорь, русские подвели свои ладьи к берегу, вытащили их на песок и стали устраиваться на ночлег.
У костра радом с Никитиным сидел худенький подросток Юша. Он жадно слушал рассказы о далеких, таинственных землях и удивительных людях.
— Вот бы посмотреть, эти дива! — воскликнул Юша.
— Эх, парень, — ласково промолвил Никитин, — рвешься ты в чужие края, а того еще не ведаешь, что нет краше земли русской!
— Зачем же ты тогда по свету бродишь, Афанасий? — спросил Али-Меджид, купец из Самарканда.
— Хочу доискаться, в каких землях заморский товар родится, что на Руси иноземцы втридорога продают.
Посол прислал за Никитиным своего слугу. На корабле его провели в маленькую, тускло освещенную каморку.
— Астраханский хан хочет ограбить наш караван, — сказал Асан-бек. — Что делать?
— Готовиться к бою, — ответил Никитин.
Всем раздали луки и пищали, а чтобы татары не услыхали плеска весел, решали плыть под парусами. Асан-бек предложил Никитину остаться на посольском корабле.
Караван быстро шел вниз по течению. Стояла темная ночь, было тихо. Вдруг с берега донесся громкий окрик, и оба татарина-проводника бросились с корабля в воду.
Из-за темной тучи выкатилась луна. Сразу стали видны и корабль, и ладьи, и множество всадников на берегах протоки. О борта и палубу корабля глухо застучали стрелы, в ответ загремели пищали.
Под утро татары отстали. Но исчезли и русские ладьи. Два дня корабль пробирался по узким протокам. На третий день берега стали удаляться, и наконец открылся широкий морской простор.
Никитин всматривался вдаль, но море было пустынным. — Парус! — закричал вдруг дозорный. Это была одна из русских ладей.
На корабль поднялось несколько русских купцов, а с ними Юша и самаркандский купец Али-Меджид.
—Татары все товары пограбили и твое все взяли, да еще нескольких наших товарищей с собой увезли, — сообщали они Никитину нерадостную весть.
Корабль и ладья снова двинулись в путь. Они уже приближались к Дербенту, как вдруг налетела буря. Все вокруг потемнело, вздыбились крутые злые волны, ладья исчезла в кипящем круговороте.
Буря утихла лишь на шестой день, а к полудню корабль подошел к Дербенту — городу, который вел большую торговлю с Поволжьем, Персией, туркменскими племенами и охранял торговые пути Ширванского ханства.
В гавани стояло много судов — неуклюжие туркменские и персидские парусники, волжские струги, но своей ладьи Накатин не находил. «Видно, загубила ее буря», — решил он.
Вскоре Никитин получил известие от московского посла Василия Папина, незадолго до того прибывшего в Дербент.
— Вашу ладью буря поломала да на кайтацкий берег выкинула, а людей, которые в ней были, всех в полон забрали.
Посол Василий Папин не хотел помочь Никитину вызволить из плена товарищей. Он не знал чужих обычаев и совсем не выходил из караван-сарая, ожидая, когда шемаханцы соберут ширванскому шаху дары, чтобы спокойно тронуться в обратный путь.
— Да разве можно бросать товарищей в беде? — возмутился Никитин и отправился к Асан-беку.
— Хорошо, жди, — сказал он Афанасию.
Много дней пришлось ждать Никитину. Он бродил по Дербенту, заглядывал в лавки, приценивался. Дешевы были лишь шелка шемаханские. Прочий же товар — перец, мускатный орех — привозили сюда из Персии, Индии, с острова Ориуза. «Видно, не здесь родится дорогой заморский товар», — думал Афанасий.
Однажды утром Никитин снова отправился к Асан-беку.
— Радостные вести, Афанасий! — крикнул шемаханец, завидев его, — Вот тебе письмо великого шаха об освобождении русских купцов. Поедешь с провожатым.
Через несколько дней Никитин прибыл в аул, где томились в заключении купцы. Из ям выпустили худых, грязных, оборванных людей — всего одиннадцать человек.
— Двенадцать было русских, — объявил сторож, — двое подохло. Один лишний. Кто лишний? А, это ты, самаркандец! Назад в яму, собака!
— Стой, пусть идет с нами, — промолвил Никитин. — Вот тебе выкуп за Али-Меджида. И он снял с нитки на шее двенадцать жемчужин.
Но скоро Никитин тяжело заболел. Русские разбрелась из Дербента, остался с ним один Юша.
— Поедем в Ормуз, дяденька, — сказал мальчик, когда Никитин выздоровел. — Не на что ехать, — ответил тот. — Видно, нужно работу искать.
Решал Никитин пробираться в Баку. За несколько персидских денежек корабельщик довез туда его и Юшу на своем корабле.
Афанасий нанялся к старому персу Хурраму. Улыбка не сходила с лица юркого старичка. Говори он с Афанасием ласково, расспроси о Юше, а затем повел обоих показывать работу.
В бесплодной, унылой лощине повсюду блестели на солнце черные маслянистые лужи нефти. Бурый песок был жирным и липким. Нигде ни травинки. От зноя и удушливого запаха мутилось в голове. Тут-то и были разбросаны колодцы — низенькие сооружения из досок и камней.
Четыре месяца целыми днями, с восхода до захода солнца, Афанасий вращал ворот, а Юша наполнял бурдюки. Ничего они не заработали у «ласкового», но жестокого хозяина, только задолжали, а Юша, не выдержав каторжной работы у нефтяного колодца, слег.
«Может быть, в Персии прячется долгожданное счастье, — думал Афанасий,— Нужно тайком уходить отсюда».
Темной ночью они с Юшей сели на туркменский корабль и через несколько дней оказалась в персидском городишке Чапакуре.
Шесть месяцев Афанасий строил ханский дворец. Он завел знакомства среди купцов и все изумлялся, как дорого продают в персидской земле русские товары, как дешевы здесь шелки, сахар, тесьма.
— Поживем тут с годок, накоплю денег и поеду в большой город Ормуз, куплю тамошних товаров, повезу ни Русь, — говорил он Юше.
Однажды в хибарку прибежал испуганный Юша.
— Беда, дяденька Афанасий, — зашептал он, — На майдане человек в трубу трубит, кличет про русских. Не иначе, как бакинский хозяин послал нас искать!
— Может, еще успеем уйти, собирайся! — приказал Никитин. Но тут в хибарку ворвалось несколько человек. Набросились она на Афанасия, повалили, скрутили руки, заткнули рот. Поймали и Юшу.
Вдруг за дверью послышался шум. Кто-то гневался, кто-то оправдывался. Дверь с треском распахнулась. На пороге стоял самаркандец Али-Меджид. Он перерезал веревки на руках Афанасия и Юши.
— Наконец-то я нашел тебя, — сказал Али-Меджид. — Когда я узнал в Бухаре, что ты здесь бедствуешь, ни днем, ни ночью не знал покоя. Спешил в Чапакур, спешил разыскать тебя и отблагодарить за то, что ты сделал для меня.
— От помощи не откажусь, — ответил Афанасий. — Ты говорил прежде, что хочешь в Ормуз ехать. Вот и возьми меня с собой. Денег у меня нет, чужих обычаев я не знаю, персиан понимаю плохо.

Жанр: Для среднего школьного возраста.

© Украинская студия хроникально-документальных фильмов, 1988.

Художник: Харькова Е..
Редактор: Слепухина Л..