За три моря (Часть вторая)
Нажмите для просмотра

За три моря (Часть вторая)

0
(0 голосов)12345

Диафильм, 44 кадра Код для вставки:

111 просмотров Код для liveinternet.ru:

Через две недели из Чапакура вышел караван. Впереди на осле ехал важный караван-баши — старший караванщик, за ним на иноходцах — Али-Меджид, Афанасий и Юша. Слуги вели под уздцы вьючных лошадей.
Стояла зима. Часто шли дожди с мокрым снегом. На ночлег останавливались в грязных, дымных караван-сараях, иногда же спать приходилось возле костра под открытым небом.
Десять дней шел караван до персидского города Сари.
Этот богатый, людный город поразил Никитина. Здесь было пять больших караван-сараев, с резными стойлами и просторными конюшнями, с голубятнями и складами для товаров, много мечетей и два базара с рядами лавок. В передней частя лавки купец торговал, а в задней — жил.
Целый месяц Афанасий вместе с Али-Меджидом ходил по базарам и присматривался к торговле, постигал купеческие тайны и хитрости, купил себе бирюзы, чтобы продать ее на берегах Индийского моря.
В марте наступила дружная и жаркая весна. Али-Меджид и Никитин стали готовиться к дальней дороге через всю Персию в славный город Ормуз.
Весна была в разгаре. Цвели фруктовые деревья, зеленела трава, пели птицы. Караван медленно поднимался в горы. Густые леса начали постепенно редеть, чаще попадались горные пастбища.
Последний подъем — и караван очутился за перевалом. Теперь все изменилось. Почва и воздух стали сухими. Далеко простирались искусно орошенные поля пшеницы и ячменя.
Персидские селения Никитину не понравились. В низеньких домах — мазанках окон не было. Свет проходил через дверь и дымовое отверстие в крыше. Крестьяне были жалкими, забитыми людьми.
Чем дальше на юг шел караван, тем пустыннее и бесплоднее становились окрестности. Сизые солончаки, поросшие темно-зеленой и бурой травой, перемежались с полосами барханов и каменистых лощин.
Два дня шли через пустыню, не встречая воды. Жара и жажда казались невыносимыми. Юша опустил поводья и в полудремоте склонился на шею коня. — Город виден! — услышал он крик проводника.
Это был Кум, когда-то богатый и шумный город. Десять лет назад его захватали завоеватели и разорили. Почти весь город лежал в развалинах, лишь кое-где теплилась жизнь. На сожженном базаре торговало всего несколько лавчонок. Единственный уцелевший караван-сарай пустовал.
Через несколько дней путешествие возобновилось. Дорога шла теперь по равнинам, недавно опустошенным завоевателями, мимо выжженных и разграбленных деревень, вытоптанных и потравленных полей.
Настала осень, а караван все шел и шел. Солончаки превратились от дождя в грязное месиво. Кони и верблюды выбивались из сил. Но вот солончаки сменились песчаной пустыней, и на закате путники увидели башни, минареты и купола мечетей Незда.
Город этот мало чем отличался от других городов Персии — все те же узкие и грязные улицы, слепые дома, мутные арыки и бродячие собаки. Тут вырабатывались шелка, которые персидские купцы продавали татарам, а те — русским.
В Незде Али-Меджид и его спутники прожили более месяца, дожидаясь, пока соберется караван на Ормуз, а затем двинулись дальше на юг. Дорога шла между серых и черных скал, иногда каравану приходилось пробираться узкими тропами по краям глубоких ущелий.
Потом все чаще стали попадаться финиковые пальмы. Для местных жителей финиковая пальма незаменима. Из стволов пальм строили жилища, пальмовые листья служили крышей, финиками питались и даже кормили ими скотину.
Но приезжий чувствовал себя в этой стране плохо. Ядовитые пауки, фаланги, муравьи ползали в хижинах по ночам, кусали спящих. Вода в колодцах была теплая и солоноватая.
Путники торопились на юг.
Ормуз… Богатство, красота и бойкая торговля города на бесплодном острове поразили Никитина. Но вскоре он был разочарован.
— Товара здесь своего нет, не делают, готовое перепродают.
Все чаще ходил Никитин на морской берег и с завистью смотрел, как снаряжают суда для далекого плавания в Индию и на Цейлон-остров. Незнакомые края, раскинувшиеся по берегам теплого Индийского моря, манили его к себе.
И вот настал день, когда Никитин под именем Хаджи-Юсуфа и Юша, запасшись товаром и попрощавшись с Али-Меджидом, взошли на корабль. Ветер надул парус… Впереди была Индия.
В Чауле, первом индийском городе, который увидел Никитин, индусы с удивлением смотрели на него: цвет его кожи резко отличался. Но никто не причинил ему никакой обиды.
Нигде не встречал Афанасий такой буйной растительности, таких непроходимых лесов, как на индийской земле, когда ехал в глубь страны в город Джунайр. Никогда еще не добирались сюда русские, за тридевять земель и за два моря…
В Джунайре случилась беда: на подворье, где жил Никитин, ввалились стражники.
— Начальник городской стражи Асат-хан повелел, чтобы обманщик, назвавшийся купцом Хаджи-Юсуфом из Хорасана, явился к нему, в залог он приказал забрать коня!
Что делать?.. Как-то утром послышались крики и шум. В облаке пыли выступал огромный слон, покрытый пышной, украшенной шитьем и каменьями попоной. За ним шли великаны-трубачи и глашатаи в красных, расшитых серебром халатах… Прибыл наместник султана Малик-аль-Тиджар.
Когда слон Малик-аль-Тиджара поравнялся с подворьем, Никитин, оттолкнув стражника, бросился вперед и торопливо рассказал о своей беде.
— Утешься, чужестранец. Если слова твои правдивы, ты получишь своего коня обратно, — ответил Малик-аль-Тиджар.
На следующее утро в сопровождении двух стражников Никитин отправился я Малик-аль-Тиджару. Вельможа принял его в саду в легкой беседке.
— Ты получишь назад жеребца своего, Ахмед-воин будет охранять тебя. С ним поедешь дальше.
Приближался период дождей. Однажды ночью разразилась гроза, да такая, какой русские еще не видели. Молнии словно гонялись друг за другом. Удары грома сливались в один оглушительный грохот. Дождь хлестал землю упругими косыми струями.
День за днем по небу неслась тяжелые черные тучи. По улицам и по затопленному базару бежали потоки воды. Никитин целые дни проводил под навесом, у входа в свою каморку. К нему часто заходил Ахмед-воин: он был ряд случаю поговорить с бывалый чужестранцем.
Все чаще нападала на Никитина тоска по Руси. И ночами, лежа без сна, он под шум дождя с болью в сердце вспоминал о родной стороне — о березовых перелесках, о весенних лугах, о Волге в разлив, о жатве и о зимней пустынной дороге…
Прошло два месяца. Однажды на рассвете в каморку к Никитину вбежал Юша.
— Дождь перестал! — кричал он радостно.
Никитин вышел во двор. На синем небе сияло солнце. Пели птицы.
— Ну, пора в путь, — весело сказал он.
Ахмед снарядил невиданный еще русскими караван. Он вез в Бидар своему повелителю рис. В караване было сто пятьдесят огромных повозок, каждая запряженная дюжиной быков. Быки и повозки были собственностью бринжарасов — странного кочевого племени водителей караванов.
На ночь бринжарасы располагались под открытым небом. Они окружали свой стан повозками и внутри такой крепости разбивали драные шатры.
Утром жрец выносил на соседний холм серебряное изображение очковой змеи и падал перед ним ниц, а девушки плясали вокруг с пением и посыпали идола цветами — они молили богов, чтобы наступающий день был удачным.
Никитин видел нищету индийских крестьян, пробовал их скудную еду. С жалостью смотрел он на голодных детей, на изможденных мужчин и женщин, работавших на рисовых полях — весь день по колено в теплой воде, под палящим солнцем.
И опять странствия по большим дорогам чужой страны. В стольном городе Бидаре часто встречались знатные военачальники и воины в одеждах из дорогих тканей и с богато украшенным алмазами и рубинами оружием. Но больше всего эти придворные гордились чистокровными арабскими скакунами. Афанасий дорого продал тут своего коня.
В конце базара располагался невольничий рынок. Здесь, в тесных и грязных клетушках, теснились пленники и пленницы, добытые во время набегов, — африканские негры, черкешенки, татары. Тут, в Бидаре, тайком от Никитина Юша записался в войско султана.
Весной 1471 года Никитин побывал в далеком городе Парвати в храме бога Шивы. Сюда на празднество со всей Индии съезжались купцы. Торговали цветами, украшениями, дорогими тканями и посудой. Афанасий купил немало самоцветов, чтобы можно было рассчитаться с долгами и при первой возможности возвратиться на Русь,
Возвратившись в Бидар, Никитин встретился с Юшей. Его беспокоила судьба юноши… Началась война. Отряд Юши пошел на приступ маленькой крепости. Из ворот, гремя цепями, выбежало двадцать слонов. Юшу слон хоботом сорвал с кона и втоптал в землю. Погиб весь отряд.
— Нечего мне делать на чужбине. Опостылела мне она, и никого у меня здесь не осталось, — сказал Никитин Ахмеду. — А на Руси кто у тебя остался? — На Руси у меня родина!
Весной 1472 года Никитин отправился в обратный путь. Он добрался в Ормуз на корабле, прошел всю Персию, Турцию, Крым и Правобережную Украину. Болезнь сломила последние силы его. Дойти до родной Твери не удалось. Весной 1473 года Афанасия Никитина не стало.

Жанр: Для среднего школьного возраста.

© Украинская студия хроникально-документальных фильмов, 1988.

Художник: Харькова Е..
Редактор: Слепухина Л..